Из показаний военнопленных начальнику оперативного отдела УНКВД Смоленской области


П. Ерпилов


Я находился в Смоленском лагере №126 и около одного месяца в южном «малом» лагере. «Большой» лагерь представлял собою ряд бывших военных складов с выбитыми стеклами, частью без дверей, с протекающими крышами и совершенно пустых. В эти помещения загонялось такое количество пленных, что многим ночью не представлялось возможным даже сесть, спали по очереди на грязном полу.

Два раза в день выдавалась пища, так называемая «баланда», состоящая из жидкой похлебки: вода с затхлой ржаной мукой, совершенно несоленая......Когда «баланда» в ваннах начинала заметно убавляться, ее разбавляли иногда подогретой, а чаще обыкновенной, холодной сырой водой, и раздача пищи продолжалась снова. Очень часто вместо мучной давали картофельную «баланду», она состояла из промерзшей, неочищенной и даже непромытой картошки, нередко уже разложившейся, сваренной в воде также без соли. Раздавали эту картошку также черпаками вместе с водой, причем попадало в черпак не более 4-5 небольших раскисших картофелин или незначительное количество картофельной грязной массы с плавающими в ней навозом и щепками. При крайней степени голода и при совершенно полной безнадежности своего положения можно было употреблять в пищу эту жуткую бурду. Хлеба давали 150-200 граммов ежедневно (нерегулярно), причем, по словам пекарей, в него добавляли до 50% опилок. Вследствие этого в громадном количестве появлялись еще более истощающие поносы и голодные отеки и как результат этого - большая смертность.

В день умирало до 300 человек. Каждое утро из всех бараков умерших, раздетых догола, вытаскивали во двор, где они валялись до тех пор, пока их не увозили специальные команды могильщиков (из 50-ти человек). Хоронили тут же за лагерем, в бесконечно длинной, напоминающей ров, могиле, которую, по мере заполнения трупами, удлиняли еще больше, так, что, в конце концов, она протянулась вдоль ограды лагеря длинной лентой.»....В лагере существовал зверский закон, при котором все пленные должны были работать обязательно. С теми военнопленными, которые заболевали, подолгу возиться не разрешалось, их просто бросали на произвол судьбы и они умирали из-за отсутствия ухода, лечения и питания. Для этой категории военнопленных существовал специальный барак №2, который военнопленные называли «бараком смерти». На третий день после невыхода на работу больных отравляли или расстреливали. 


Г. Итунин


Военнопленных ежедневно гоняли на работы в город, а тех, кто не в состоянии был выходить из-за болезни или ранения, немцы оставляли в бараках без пищи. Каждый военнопленный знал, что раз он заболел, значит, он должен погибнуть голодной смертью. В лагере был организован полицейский режим. Все бараки были изолированы друг от друга колючей проволокой. Никто не имел права переходить из барака в барак. В каждом бараке была команда полицейских во главе со старшиной. Эти команды были полными хозяевами в бараках. Запрещалось вести какие бы то ни было разговоры между военнопленными, в противном случае полицейские разгоняли их и избивали палками. Все было пронизано шпионажем и доносом. В задачу полицейских входило выявлять политсостав Красной Армии и евреев, а также работников НКВД. От истощения на почве голода, от эпидемий тифа и дизентерии, замерзания, изнурительных работ и кровавого фашистского террора в лагере за время его существования с 20 июля 1941 г. по 25 сентября 1943 г. погибло 60 тысяч человек бойцов и командиров Красной Армии. Лагерь военнопленных №126 в городе Смоленске был пересыльным, и сюда прибывали военнопленные со всего сектора центрального фронта. В пути следования фашистские конвоиры по приказу своего командования учиняли массовые расстрелы военнопленных, а также расстрелы отстающих вследствие переутомления, болезней или ранений.


 Источник: ГАСО. Ф. Р - 1630. Оп.2. Д.29. Л. 104-116

Историко-информационный сайт
«Навечно в памяти»

Верстка и дизайн book-let.ru  | © 2019-2021

Яндекс.Метрика